Старец Иосиф Исихаст

Старец Иосиф Исихаст

XX век — период духовного упадка, который коснулся не только светского общества, но и монашества. Большой вклад в возрождение традиционного монашеского уклада на святой горе Афон внёс старец Иосиф Исихаст, прославленный в лике преподобного мужа Греческой Православной церковью.

Жизнь отца Иосифа Исихаста — пример истинного подвижнической образа жизни. Его путь к обретению Божественной благодати был долгим и тернистым, но именно это сделало одним из самых духовно развитых людей современности.

Детство и юность

В ноябре 1897 г. в деревне Лефка, расположенной в центральной части греческого острова Парос в семье Георгиоса и Марии Коттис родился мальчик, которого назвали Франгискос. Помимо него в семье было ещё пятеро детей. Родители, бывшие простыми крестьянами, с ранних лет прививала детям любовь к труду.

Семья вела благочестивый образ жизни, воспитывая в детях христианские добродетели и послушание по отношению к старшим людям. В 1907 г. глава семьи Коттис умер. Всё заботы о шестерых детях легли на плечи Марии. Чтобы помочь матери, Франгискос прекратил занятия в школе.

В 15-ти летнем возрасте он отправился в Пирей. Он работал в портовом городе до службы в армии. Вернувшись со службы, юноша обосновался в Афинах, где упорно трудился, помогая своей семье, оставшейся на острове.

В это время он увлекся книгами, описывающими духовные подвиги великих подвижников. У юноши появилось желание вступить на путь иноческого служения. Первые шаги на этой непростой дороге он делал самостоятельно, но, не имея мудрого наставника, часто совершал ошибки.

В 1921 г. Франгискос встретил старца, который помог молодому человеку выбрать верный путь. Через некоторое время он принимает решение покинуть светский мир и отправиться на остров Афон.

Интересно: мать будущего афонского старца рассказывала, что с раннего детства сына знала о его важном предназначении, так как получила божье знамение. Однажды она увидела Ангела, вписавшего имя Франгискоса в некий светлый свиток.

Молодой человек, прочитавший множество жизнеописаний святых мужей и отцов церкви, ожидал увидеть подобных праведников на Святом острове. Но его ожидания не оправдались, так как афонский монашеские общины к началу XX в. утратили исконные традиции. Стремясь следовать афонской традиции строгого послушания, Франгискос присоединяется к братству, возглавляемому Даниилом Катунакийским.

Вскоре молодой послушник понимает, что ему недостаточно получаемых в общине знаний. Долгое время он переходил от одного старца к другому, пытаясь обрести духовного наставника. Эти поиски не принесли результата, и послушник решил принять подвиг отшельничества. Он жил в пещерах, предаваясь молитвам и праведному труду, которым зарабатывал на пропитание.

Через некоторое время Франгискос встретил монаха Арсения, который также стремился к познанию Господа и искал наставника в этом непростом деле. Вместе молодые монахи странствовали по острову, пока не нашли наставника в лице старца Ефрема Катунакийского. Старец научил молодых людей умной молитве и правилам монашеской аскезы.

В 1925 г. молодой послушник принимает монашеский постриг и имя Иосиф. После смерти наставника Иосиф и Арсений продолжили странствия, но каждую зиму возвращались в каливу, расположенную недалеко от скита Василия Великого.

Интересно: после смерти старца Ефрема главой братии стал Иосиф, так как Арсений признал, что молодой монах значительно превосходит его в деле стяжания Божией Благодати.

Наставничество

Через некоторое время братия нашла нового наставника Даниила Безмолвника. На его примере монахи стали принимать пищу 1 раз в день, довольствуясь водой, хлебом и овощами. Старец поддержал Иосифа в борьбе с мирскими искушениями, обучив молодых монахов многим положительным ионическим качествам.

Постепенно община Иосифа Исихаста увеличивалась. К нему шли молодые и взрослые монахи, желая услышать его мудрые изречения и наставления. Среди учеников старца был его родной брат Афанасий.

По пути служения Господу пошла и мать Иосифа, которая приняла монашеский постриг и вступила в женскую ионическую общину, организованную её сыном близ поселения Драма. После возвращения на Афон Иосиф продолжил наставлять и поддерживать монахинь, направляя им свои мысли в письмах.

Внимание окружающих тяготило Иосифа и Арсения. Они нашли маленькую каливу и обустроили в ней 3 комнаты. Также братия отремонтировала маленький храм святого Иоанна Крестителя. Братья вели тихую жизнь, наполненную молитвами и трудами.

Но и сюда стали приходить молодые иноки, ищущие в лице Иосифа Исихаста мудрого наставника. Хижина не могла принять всех желающих послушников. Иосиф переселяется ближе к берегу в каливу святых Бессребреников, расположенную в Новом скиту. Здесь образуется монашеская община, в которую кроме Иосифа Исихаста и Арсения входили следующие монахи:

  • Ефрем Филофейский;
  • Иосиф Ватопедский;
  • иеромонах Харалампий;
  • Ефрем Катунакийский.

Иосиф и Арсений продолжали вести строгий аскетический образ жизни, передавая свои знания и опыт приходящим к ним инокам.

Окончание земного пути

В 1958 г. физические силы начали покидать старца Иосифа. На его шее появился большой болезненный нарыв. Несмотря на уговоры братьев, наставник отказывался обращаться за медицинской помощью. Но здоровье продолжало ухудшаться, и отец Иосиф обратился за помощью к медикам. В начале 1959 г. у него появились проблемы с сердцем. Земной путь старца закончился 28 августа 1959 г.

Интересно: отец Иосиф предвидел свой уход и точно знал его дату. Это позволило ему принять причастие и поприсутствовать на праздничной литургии.

Иосиф Исихаст почитается на Афон и в Румынии в лике преподобного мужа. Его мощи покоятся в монастыре вблизи селения Ватопед. Часть мощей уважаемого старца находится в монастыре Антония Великого, который расположен в штате Аризона Соединенных Штатов Америки.

Влияние старца Иосифа Исихаста на жизнь Афона

Старец Иосиф считал основной целью своей жизни служение Господу, но его жизнь повлияла на целое поколение афонских монахов. Ученики старца участвовали в восстановлении следующих афонских обителей:

  • Ватопед;
  • Филофей;
  • монастырь святого Дионисия;
  • Ксиропотам;
  • Констамонит;
  • Каракал.

Последователи Иосифа Исихаста основали 20 монастырей на территории США, Греции, Кипра и Румынии. Старец Иосиф учил своих учеников следующим идеям:

  • Монахи должны предаваться умной Иисусовой молитве, так как она является главным условием духовного роста.
  • Монахи и миряне должны часто причащаться Святых Христовых Тайн. Старец говорил, что во время этого таинства люди приближаются к Божией Благодати и удостаиваются божественных откровений.
  • Иноческая жизнь — постоянная борьба с мирскими искушениями и бесовскими соблазнами. Главным орудием монаха является смирение, труд и непрестанная молитва.

Послания к монахам содержатся в полном собрании сочинений, которое читают молодые иноки в качестве настольной книги и чтения во время совместных трапез.

Наставления

Иосиф Исихаст оставил наставления не только для монашеской братии, но и для мирян, стремящихся к единению с Господом. Их можно сформулировать следующим образом:

  1. Бог — это не просто формальный образ. Он — личность. Только полюбив искренние разговоры с ним, можно обрести место рядом с Ним в Царстве Небесном.
  2. Бог слышит все слова, обращенные к нему, и видит даже маленькие грехи. Обиды, нанесенные окружающим людям, и оставшиеся без раскаяния грехи, препятствуют молитве.
  3. Человек приближается к Благодати Божией, ведя праведный образ жизни и проявляя усердие в молитве и милосердных делах.
  4. Добро возвращается к человеку, совершающему его, также как терпение и любовь.

Иосиф Исихаст — один из современных святых мужей, чей образ жизни является примером истинной стойкой веры. Его наставления привлекали к нему множество иноков всех возрастов, которые передали полученные знания своим последователи, возрождая на Афоне и в мире истинный дух православного монашества.

преподобный Иосиф Исихаст

преподобный Иосиф Исихаст (1899–1959)

Ранний период, молодые годы

Иосиф Исихаст (Молчальник, мирское имя — Франгискос Коттис) родился на острове Парос, в деревне Лефке, 2 ноября 1897 года.

Родители Франгискоса, Георгиос и Мария, были простыми тружениками, но жили праведной жизнью. К благочестию они приучали всех своих детей. После смерти Георгиоса, наступившей в 1907 году, попечение по их воспитанию взяла на себя овдовевшая супруга, Мария.

Детей было шестеро и по утрате кормильца семье пришлось столкнуться с многочисленными трудностями.

Когда Франгискос был ещё малым дитятей, Бог возвестил Марии о его будущей славе посредством Откровения: явившийся ей тогда Небесный вестник начертал в каком-то таинственном списке имя её сына, после чего взял его с собой, объяснив, что так угодно Небесному Царю.

В связи со смертью отца и необходимостью помощи семье Франгискос не успел завершить начальный курс обучения в школе.

В 1914 году он отбыл в Пирей в поисках заработка.

Затем он был призван на воинскую службу. Демобилизовавшись, устроился на работу в Афинах. По одним источникам, он трудился там поваром, а через некоторое время — кондуктором трамвая. Другие данные свидетельствуют, что в Афинах он занимался торговыми делами.

Когда Франгискос достиг двадцатитрехлетнего возраста, он проявил живой интерес к духовной литературе. Вдохновляясь жизнью угодников Божьих, стал подражать им по мере возможностей.

В этот период, в 1921 году, он встретил старца, который преподал ему ряд добрых советов. Благодаря этому знакомству сердце Франгискоса склонилось к выбору монашеского пути.

Вскоре, подражая примеру отцов и расположению собственного сердца, он раздал имение беднякам и отбыл на Афон.

Жизнь на Афоне

Прибыв на Святую Гору, он ожидал встретить здесь множество славных подвижников, о которых читал в Житиях, но вместо этого встретил разочарование. Отчасти оно было связано с заведомо преувеличенным ожиданием, но отчасти — с упадком общего уровня нравственного состояния афонских монахов, далеко отстоявшим от уровня благочестия богомольцев прежних веков. Согласно воспоминаниям самого Иосифа Исихаста, эта ситуация привела его в состояние скорбного плача.

Поначалу Франгискос примкнул к сторонникам старца Даниила Катунакийского, и какое-то время подвизался в их братстве, однако некоторое время спустя пожелал найти для себя более уединенного жительства и удалился из братства.

Долгое время ему не удавалось отдать себя в послушание к опытному духовнику. После множества неудачных попыток, положившись на Божий Промысл, Франгискос предался отшельничеству. Пристанищем ему служили местные пещеры. На пропитание он зарабатывал трудом: в частности, занимаясь изготовлением метел.

В ходе путешествия по землям Афона Франгискос встретился, а затем и сдружился с единомышленником, монахом Арсением. Вскоре, воспользовавшись рекомендацией Даниила Катунакийского, напомнившего друзьям о роли послушания и отсечении своеволия в монашеском делании, они перешли под учительство и послушание к старцу-албанцу, Ефрему Катунакийскому.

Монашеский подвиг

В 1925 году Франгискос, преодолев испытания искушениями и трудом, удостоился пострижения в великую схиму с наречением в новое имя: Иосиф.

Последние дни перед своей кончиной старец Ефрем подвизался в скиту святителя Василия Великого. Там же он и преставился. По смерти Ефрема, обязанности по руководству и управлению деятельностью общины принял Иосиф.

Оставшись без старца-наставника, братия во Христе, Арсений и Иосиф, продолжили скитаться по территории Святой Горы. В каливу они возвращались только к зиме, но впоследствии выбрали её в качестве места своего постоянного жительства.

Как следует из признания Иосифа Исихаста, на данном этапе подвижничества он испытывал очень сильные искушения со стороны падших духов.

Однажды он созерцал в видении строй монахов: воинов Христовых, готовившихся вступить в бой с демоническими полчищами. Предводительствовавший монахами военачальник предложил Иосифу занять место среди передовых бойцов, что он и исполнил. После этого случая диавол возвёл против Иосифа лютую, непримиримую брань: строил козни, подстерегая в засадах; бесстыдным обманом заманивал в путы и сети. Но помощью Божьей Иосиф успешно преодолевал вражеские нападения. Этот период борьбы длился около 8 лет.

Одним из наиболее значимых событий на этом этапе его монашеской жизни стало обретение нового наставника, смиренного и мудрого безмолвника, Даниила, подвизавшегося близ Великой Лавры, в келье святого Петра Афонского.

Иосиф перенял от него множество положительных черт. Подражая его аскетическим подвигам, он приучил себя к ещё большей строгости жизни, например, ограничению потребления пищи одним разом в день (рацион Иосифа составлял тогда меру хлеба и немного овощей). С ещё большим стремлением он стал бороться с собственной леностью.

В то время как Иосиф Исихаст подвизался в скиту святого Василия Великого, вокруг его личности сплотилось множество подвижников и образовалось монашеское братство. Среди прочих участников этого братства был и его кровный брат, Афанасий.

Постепенно имя Иосифа становилось всё более известным. Многие обращались к нему за советами и увещеваниями. Иосиф же охотно делился богатыми знаниями, но связанная с непрестанными посещениями многолюдность нарушала уединенный характер его личной жизни и жизни братий. В результате он вынужден был задуматься о поисках нового места.

В 1929-30 годах старец Иосиф отлучался с Афона. Необходимость отлучки была связана с пострижением в монашество его родной матери и основанием женской обители в районе Драма.

Вернувшись на Святую гору, он не прервал связь с постриженными им монахинями, продолжал наставлять их посредством регулярной переписки.

В 1938 году Иосиф Исихаст, совместно с монахом Арсением обратил внимание на одну заброшенную каливу и выбрал её очередным местом для аскетических подвигов. Калива располагалась в Малом скиту святой Анны, в пещерах, под горным обрывом.

Из подручного материала, глины и дерева, братия воздвигли себе скромную хижину, включавшую три небольших помещения, кельи. Одна из них предназначалась для Иосифа, другая — для его соратника, Арсения. Третья же использовалась посещавшим их иеромонахом. Кроме того, братия восстановили на том месте церковь святого Иоанна Крестителя.

В каливе они подвизались на протяжении 30 лет. Первоначально молились и трудились вдвоём. Сказывалась как нехватка места для жилых помещений, так и не совсем удобное расположение каливы. Впоследствии к ним всё же стали присоединяться другие подвижники, главным образом — молодые монахи.

Со временем старец Иосиф принял решение перебраться ближе к береговой черте. В качестве альтернативного местожительства была выбрана калива святых Бессребреников, располагавшаяся в Новом скиту.

В 1958 году отец Иосиф подвергся тяжелой болезни. Сперва на его шее образовался опасный нарыв. Затем он страдал от сердечной недостаточности. Поначалу больной не соглашался на прохождение курса лечения — не желал отрывать себя от монашеских подвигов, — но затем, уступив уговорам духовных воспитанников, согласился.

Приближение смерти он почувствовал заблаговременно. Незадолго до своей кончины, в День Успения Божьей Матери, он причастился Святых Христовых Тайн.

15 августа 1959 года сердце подвижника остановилось.

Тропарь преподобному Иосифу Исихасту, глас 5

Преподобне отче Иосифе, / Господу и Богородице свято послужив, / в Богом обетованную в Рай / новую землю под Небом новым возшел еси, / и нам, недостойным вселения в сих, // письмены твоими и молитвами спастися помози.

Кондак преподобному Иосифу Исихасту, глас 8

Избранный Господом Иисусом в подобныя древним ученики, / Духом Животворящим Святым осолился еси, / ещеже и братию самоотверженную и смиренномудрую возрастив, / деланию молитвенному непрестанному обучил еси, / и ради обретения ими совершенных даров, / даже до смерти пощением, бдением и трезвением подвизался еси, / ныне же о Господе утешаешися, / со Ангелы и святыми блаженствуеши и слышиши: / Радуйся, Исихасте Великий Иосифе, // Новый Афонский пустынниче и монахов Наставниче.

Тропарь иной, глас 1

Пустыни Афонския цвете благоуханный,/ древним единонравный подвижниче,/ пламенный ревнителю молитвы непрестанной,/ благодати истинный послушниче,/ Господа всем сердцем возлюбивый,/ Иосифе преподобне, монахов наставниче,/ моли Христа Бога Спасителя душ наших// от сна лености воздвигнуть нас к покаянию.

Кондак иной, глас 8

Вышния добродетели Богом наученный,/ образ был еси учеником твоим,/ воздержанию, смирению, наипаче же послушанию тех наставляя,/ и, яко пастырь, стаду своему предходя,/ добре шествовати путем жестоким пустыннаго жития научил еси./ Темже ублажаем тя, Иосифе преподобне,/ моли Христа Бога прощение даровати/ чтущим любовию святую память твою.

О старце Иосифе Исихасте

Всякий человек растет. С точки зрения православного богословия даже блаженство спасенных в раю не статично, но, как говорил Григорий Нисский, это вечное восхождение от славы в славу.

Точно так мудрые и светлые люди и на земле не находятся в одном состоянии, но существуют в состоянии роста. Это относится и к святым. Так, о святом Иосифе Исихасте вспоминают его ученики, что в первые годы своей аскезы старец не пускал почти никого из них к врачам, считая, что это не подобает афонскому монашеству. Однако, возрастая в мудрости, он изменил свое отношение к медицине. Другой старец, ученик Иосифа, Ефрем Аризонский вспоминал, как Иосиф говорил ему: «Ты – парень болезненный. Тебе нужно будет обращаться к врачам. Не смотри на то, как поступал и относился к этому я. Ты слаб. Если тебе потребуются врач и лекарства, обращайся к врачам. Этот урок я не мог усвоить все эти годы. Лишь теперь, в старости, я его выучил. Сейчас, когда приблизился к концу, я понял, что надо быть снисходительным. Учащийся должен всегда учиться, как говорил мудрый Сократ. Вы – дети и нуждаетесь в медицинской помощи. Поэтому обращайся к врачу, принимай лекарства и всё, что необходимо».

Точно так же менялось отношение старца и к постам. Чем больше он возрастал в мудрости, тем сильнее ослаблял меру поста для своих учеников.

Изначально Иосиф равнял людей по своей мере и считал, что все могут понести то же, что и он, но с годами он понял, что у Бога к каждому свой подход. Когда у Иосифа появились ученики, его друг Арсений Исихаст говорил ему: «Не все такие, как ты, Иосиф!»

Когда кто-нибудь присоединялся к общине старца Иосифа, первым его наставлением была просьба понуждать себя к Иисусовой молитве.

Иосиф говорил, что у нового поколения просто нет сил для такого поста, какой совершали монахи прежних веков. Однако это совсем не страшно, потому что совершенству это никак не препятствует.

Иосиф поучал: «Дитя моё, говори Иисусову молитву – она будет утешением твоей жизни. Держи её – и всё будет идти как часы. Держи Иисусову молитву – и во всём преуспеешь».

Конечно, старец Иосиф постоянно изрекал, что молитва бесполезна без доброты. Как-то, явившись Ефрему Аризонскому уже после смерти из рая, старец Иосиф сказал: «Мои молитвы лучше слышны, и просить мне легче, если я ходатайствую о людях, которые понуждают себя».

Ученик старца Иосифа Ефрем Аризонский как-то разговаривал с неким священником, пришедшим посмотреть на жизнь братства старца Иосифа. Удивившись, что монахи живут в весьма опасном горном районе, священник спросил, почему они не уйдут отсюда. Ефрем отвечал, что они учатся доверять Богу и доверяют Ему свою безопасность. Но священник счёл их ненормальными и ушел. А Ефрем тогда понял, что существуют разные модусы восприятия мира и что если человек не смотрит на жизнь живой верой, он не поймёт, для чего нужна жертвенность и для чего сто́ит терпеть что-то, чтобы стать настоящим.

За несколько часов до смерти на старца Иосифа Исихаста напало сильнейшее искушение неверием, и ему тогда казалось, что всё его живое чувство Бога, все пережитые им чудесные посещения и откровения не более чем иллюзия. Старец потом сказал, что в эти минуты враг выбил у него из сердца веру и вместе с ней пошатнулось всё здание его жизни. Старец с плачем призывал Господа – и тяжелое искушение отступило, а живое знание Бога вернулось. Тогда старец Иосиф сказал, что Господь дал ему ещё пару дней жизни, чтоб рассказать переживающим подобные нападения врага на веру людям, что этот ужас возможно преодолеть, например, молитвой.

В современной Церкви на постсоветском пространстве многочисленные церковные умники всегда норовят уколоть старцев и сам институт старчества как таковой, скажем, написать о значении старчества что-то уничижительное, хотя практика наставничества совечна Церкви и первыми такими святыми наставниками были сами апостолы. Умники же не переносят старцев потому, что первым вообще несносно знать, что их современник может быть прекрасен и светел, ведь подлинность таких людей, как старцы и поэты, перечёркивает всё мнимое значение умников.

Низкий человек и других уверяет, что они низкие. Обычный всех видит обыкновенными и много говорит о том, что и Пётр-де предал, и Матфей имел не лучшую репутацию, и Андерсен писал с орфографическими ошибками, и Конфуция в родной деревне считали кем-то вроде дурачка… И лишь тот, кто подлинно велик, открывает другим то величие, которое в них было изначально вложено Небом.

Так старец Иосиф Исихаст отвечает одной девушке, исповедовавшейся ему в письме: «Ты очень хорошая! Не печалься! Не отчаивайся! Дерзай! Не бойся!».

И пишет он всё это ещё и затем, чтоб с ней произошло то же, что однажды испытал постоянно обижаемый всеми сирота Гарри Поттер, когда «оказалось, что он, так боявшийся, что не умеет ничего, всё-таки что-то может», а потому значим для Бога, умеющего смотреть на нас так, что в этом взгляде мы обретаем силы жить и творить добро.

Во время Второй мировой войны Италия в 1940 году объявила Греции войну, на Афоне наступили тяжелые, голодные времена. Тогда старец Иосиф вместе со своим учеником старцем Арсением Исихастом продали свои подрясники и одежды, чтобы иметь возможность покупать муку и кормить голодных. В это время Иосиф с учениками носил вместо одежды мешки.

Иосифу казалось драгоценным кормить инвалидов. Он говорил: «Здоровым все рады, а больным – нет. Лучше сами умрем, но их накормим». Вместе с Арсением он ухаживал за стариками, выбирая одиноких и больных.

Ксения Орабей о милосердии Иосифа Исихаста вспоминает так: «Были нищие, которые после того, как их накормили, крали виноград у старца. Винограда было мало, но отец Иосиф успокаивал хозяйственного отца Арсения: ‟Ладно, отец Арсений, людям захотелось фруктов после обеда”.

Однажды на дороге о. Иосиф подобрал послушника, больного туберкулезом, которого выгоняли отовсюду, как только узнавали про его болезнь. Он сам ухаживал за ним, выпрашивал у соседей инжир, маслины. А перед смертью постриг в великую схиму, как принято на Афоне. И ничем не заразился».

Старца Иосифа и его учеников много обижали. Их обвиняли в гордости и прелести, а его знание Бога выставляли на посмешище. Иосиф даже просил своих учеников не говорить другим, что он их старец, чтобы их не унижали другие монахи и люди.

Как-то Иосиф шел с Ефремом Аризонским по какой-то афонской дороге, и навстречу им вышли некий монах с горожанином. Увидев Иосифа, монах закричал ему, что тот прельщённый и мерзкий и вообще оскверняет собой Афон. Иосиф ничего не ответил и прошел мимо, а горожанин сказал злобствующему монаху о старце Иосифе: «Может, этот человек и прельщённый, но зато какой рассудительный. »

Когда старца Иосифа ругали, он говорил своим ученикам: «Мы не будем спорить. Мы будем заботиться о том, чтобы совершать бдение, молитву, и пусть о нас говорят что хотят».

Ведь даже среди ходящих в храмы немного найдётся тех, кто действительно знает Бога. И такие люди столь ужасают своим знанием формалистов, что ещё Григорий Палама говорил по этому поводу, как формалисты готовы обвинить в прелести и безумии всякого светлого человека, имеющего живое чувство Бога и живое отношение к Нему.

Потому-то Христос и учил смотреть на плоды, приносимые людьми, ведь плохое дерево не принесёт хороших плодов, равно как и наоборот.

На страницах Евангелия запечатлены многочисленные обвинения Самого Христа со стороны формалистов фарисеев – в безумии, лжи и т. д. То же самое приходится переносить и Его подлинным ученикам – их знание Бога не принимается формалистами, но оно – это то, чего ищут и чего жаждут все, кто хотел бы прийти домой.

Старец Иосиф Исихаст

Помню, мне было девятнадцать лет, когда я отправился в Сад нашей Пресвятой, [1] на Святую Гору. Путь этот, ведущий к монашескому житию, указала мне моя добродетельная и монахолюбивая мать, ныне монахиня Феофания.

В первые годы бедствий оккупации, [2] когда я ради работы бросил школу, в одну из двух старостильных церквей [3] Волоса [4] пришел приходским священником иеромонах–святогорец. Он принадлежал к братии старца Иосифа Исихаста, как сам его называл. Этот иеромонах стал для меня в то время драгоценным советчиком и помощником в моей духовной жизни. Я избрал его своим духовным отцом и, благодаря его беседам и советам, вскоре начал чувствовать, как сердце мое удаляется от мира и устремляется к Святой Горе. Особенно когда он мне рассказывал о жизни старца Иосифа, что‑то загоралось во мне, и пламенными становились моя молитва и желание поскорее узнать его.

Когда наконец подошло время, в одно прекрасное утро, 26 сентября 1947 года, кораблик потихоньку перенес нас из мира к святоименной горе, так сказать, от берега времени к противоположному берегу вечности.

У причала скита Святой Анны нас ожидал почтенный старец отец Арсений.

— Ты не Яннакис из Волоса? — спросил он меня.

— Да, старче, — говорю ему я, — а откуда вы меня знаете?

— А старец Иосиф узнал это от Честного Предтечи, — говорит он. — Он явился ему вчера вечером и сказал: «Посылаю тебе овечку. Возьми ее к себе в ограду».

Тогда моя мысль обратилась к Честному Предтече, моему покровителю, в день рождества которого я родился. Я почувствовал большую признательность ему за эту заботу обо мне.

— Ну, Яннакис, пойдем, — говорит мне отец Арсений. — Пойдем, потому что старец ждет нас.

Мы поднялись. Какие чувства охватили меня! Ни у кого не хватило бы сил их описать.

В тот вечер в церковке Честного Предтечи, высеченной внутри пещеры, я положил поклон послушника. Там, в полутьме, душа моя узнала только ей ведомым образом светлый облик моего святого старца.

Я был самым младшим из братии по телесному и духовному возрасту. А старец Иосиф был одной из крупнейших святогорских духовных величин нашего времени. Я пробыл рядом с ним двенадцать лет, обучаясь у его ног. Столько он прожил после моей встречи с ним. Бог удостоил меня служить ему до его последнего святого вздоха. И он был поистине достоин всяческого услужения в благодарность за его великие духовные труды, за его святые молитвы, которые он оставил нам как драгоценное духовное наследство. Я убедился в том, что он был подлинным богоносцем, превосходным духовным полководцем, опытнейшим в брани против страстей и бесов. Невозможно было человеку, каким бы страстным он ни был, находиться рядом с ним и не исцелиться. Только бы он был ему послушен.

Для монахов старец Иосиф выше всего ставил христоподражательное послушание. Для мирян отдавал предпочтение умной молитве, но всегда по указанию опытных наставников, ибо насмотрелся на прельщенных людей. «Ты видел человека, который не советуется или не исполняет советы? Погоди, вскоре увидишь его прельщенным» — так часто говорил он нам.

В соблюдении нашего подвижнического устава старец был предельно строг. Всей своей душой он возлюбил пост, бдение, молитву. Хлебушек и трапеза — всегда в меру. И если знал, что есть остатки со вчерашнего или позавчерашнего дня, то не ел свежеприготовленную пищу. Однако к нам, молодым, его строгость относительно питания была умеренной, потому что, видя столько телесных немощей, он считал, что должен оказывать нам снисхождение. Но его терпимость, казалось, как бы вся исчерпывалась этим снисхождением. Во всем остальном он был очень требователен. Не потому, что не умел прощать ошибки или терпеть слабости, но желая, чтобы мы мобилизовывали все душевные и телесные силы на подвиг. Ибо, как говорил он, «тем, что мы не отдаем Богу, чтобы этим воспользовался Он, воспользуется другой. Поэтому и Господь дает нам заповедь возлюбить Его от всей души и от всего сердца, дабы лукавый не нашел в нас места и пристанища, где мог бы поселиться».

Каждую ночь мы совершали бдение. Это был наш устав. Старец требовал, чтобы мы до крови подвизались против сна и нечистых помыслов. Сам он совершал бдение в темноте в своей келлийке, с неразлучным спутником — непрестанной умной молитвой. И хотя он уединялся там, внутри, мы видели, что он знает о том, что происходит снаружи — каждое наше движение и каждый шаг. Ему было достаточно просто взглянуть на нас, чтобы прочитать наши помыслы. И когда он видел, что мы нуждаемся в духовном ободрении, рассказывал о разных удивительных подвигах афонских отцов. Он был очень искусным рассказчиком. Когда он говорил, хотелось слушать его бесконечно. Однако, несмотря на его природный дар повествователя, когда речь заходила о божественном просвещении, о благодатных состояниях, он часто, казалось, испытывал огорчение из‑за того, что бедный человеческий язык не мог помочь ему выразить глубину его опыта. Он оставался как бы безгласным, как будто находился далеко от нас, будучи не в силах говорить о том, что обретается на неведомой, пресветлой, высочайшей вершине тайных словес, там, где пребывают простые и непреложные, неизменные и неизреченные тайны богословия.

Мой старец не изучал богословия, однако богословствовал с большой глубиной. Он пишет в одном из писем: «Истинный монах, когда в послушании и безмолвии он очистит чувства и когда успокоится его ум и очистится сердце, принимает благодать и просвещение ведения и становится весь светом, весь умом, весь сиянием и источает богословие, записывая которое, и трое не будут успевать за потоком благодати, изливающейся, подобно волнам, и распространяющей мир и крайнюю неподвижность страстей во всем теле. Сердце пламенеет божественной любовью и взывает: „Задержи, Иисусе мой, волны благодати Твоей, ибо я таю, как воск“. И оно действительно тает, не выдерживая. И ум восхищает созерцание, и происходит срастворение, и пресуществляется человек, и делается единым с Богом, так что не знает или не может отделить себя самого, подобно железу в огне, когда оно накалится и уподобится огню».

Из этих слов видно, что божественный мрак, озаряемый нетварным светом, не был для него неведомой и неприступной областью, но был известен ему как место и образ присутствия Бога, как тайна неизреченная, как свет пресветлый и яснейший. И это потому, что мой старец умел молиться. Часто, когда он выходил из многочасовой сердечной молитвы, мы видели его лицо изменившимся и светлым. Совсем не удивительно, что тот свет, которым постоянно освещалась его душа, временами явственно освещал и его тело. Впрочем, нимб святых — это не что иное, как отблеск нетварного света благодати, который светит и сияет в них, подобно золоту.

Чистота старца была чем‑то удивительным. Помню, когда я входил вечером в его келлийку, она вся благоухала. Я ощущал, как благоухание его молитвы наполняло все, что его окружало, воздействуя не только на наши внутренние, но и на внешние чувства. Когда он беседовал с нами о чистоте души и тела, всегда приводил в пример нашу Пресвятую.

— Не могу вам описать, — говорил он, — как любит наша Пресвятая целомудрие и чистоту. Поскольку Она — Единая Чистая Дева, то и всех таковых нас любит и желает.

И еще он говорил:

— Нет другой жертвы, более благоуханной перед Богом, чем чистота тела, которая приобретается кровью и страшным подвигом.

И заканчивал словами:

— Поэтому понуждайте себя, очищая душу и тело; совершенно не принимайте нечистых помыслов.

Если говорить о молчании, скажу, что он не произносил ни слова без нужды. Особенно во время Великого поста, когда они были вдвоем с отцом Арсением и хранили молчание целую неделю. Говорили только после субботней вечерни до воскресного повечерия и затем молчали целую неделю. Объяснялись жестами. И поскольку старец узнал, как велика польза от подвига молчания, то и нам запрещал разговаривать между собой; только ради крайней необходимости он позволял нам нарушать молчание. Когда он посылал кого‑то из нас для выполнения некоторого «служения» за пределы нашего исихастирия, [5] то не разрешал нам говорить ни с кем. Помню, когда я возвращался, он всегда устраивал мне строгий допрос, сохранил ли я совершенное послушание и молчание. За нарушение в виде двух–трех слов моя первая епитимья была двести поклонов.

ИОСИФ ИСИХАСТ

[Иосиф Молчальник, Иосиф Пещерник; греч. ᾿Ιωσὴφ ὁ ῾Ησυχαστής] (в миру Франгискос Коттис; 2.11.1897, дер. Лефке на о-ве Парос — 15.08.1959, Афон), выдающийся подвижник благочестия XX в., духовный наставник мн. афонских монахов. С именами учеников И. И. связано обновление и духовное возрождение 6 из 20 афонских мон-рей и многих обителей за пределами Св. Горы.

Франгискос не закончил начальную школу, т. к. после смерти отца он должен был помогать матери и братьям. В 1914 г. он отправился на заработки в Пирей. После прохождения военной службы поселился в Афинах, где по одним сведениям занимался мелкой торговлей, а по другим — работал поваром и затем кондуктором трамвая. В возрасте 23 лет молодой человек увлекся чтением духовной лит-ры, под влиянием к-рой начал подражать подвижнической жизни древних отцов на г. Пендели. В том же 1921 г., познакомившись с неким старцем из одной келлии в Карее, Франгискос раздал имущество бедным и отправился на Св. Гору, чтобы стать монахом.

На Афоне Франгискос вначале присоединился к братству старца Даниила Катунакийского, но затем он удалился оттуда в поисках более уединенного места для подвижничества. Юноше не удалось сразу найти для себя духовного отца, о чем он с горечью писал впосл.: «День и ночь я плакал о том, что не нашел Святую Гору такой, как пишут о ней святые». В частности, не увенчалась успехом его попытка поступить в ученики к старцу Каллинику Исихасту, поскольку последний отказывался обучать своих послушников умной молитве. Тогда И. И. начал вести отшельнический образ жизни, обитая в пещерах. Впосл. после многих суровых подвигов И. И. сподобился дара благодатной непрестанной молитвы.

Не найдя подходящего пристанища, Франгискос нек-рое время путешествовал по Афону, зарабатывая на жизнь изготовлением метел. В ходе этих странствий он познакомился и сблизился с мон. Арсением. По совету Даниила Катунакийского, указавшего молодым людям на важность послушания для духовной жизни, в кон. 1921 г. Франгискос и Арсений стали учениками простодушного и незлобивого старца Ефрема Катунакийского, албанца по происхождению, занимавшегося бондарным ремеслом. В 1925 г. Франгискос был пострижен в великую схиму с именем Иосиф.

Незадолго до своей смерти старец Ефрем переселился в скит свт. Василия Великого, где вскоре скончался. После его смерти И. И., уступая просьбе собрата, принял на себя обязанности главы общины, хотя о. Арсений был старше и годами, и по времени монашеского пострига. Оставшись вдвоем, И. И. и Арсений продолжили путешествия по Афону, возвращаясь в свою каливу только на зиму, а затем приняли решение жить там постоянно, занимаясь резьбой по дереву. Согласно воспоминаниям И. И., этот период жизни был связан для него с особенно тяжелыми искушениями. Так, однажды старцу явился в видении длинный строй монахов, приготовившихся к сражению с бесами. Высокий и славный военачальник предложил ему встать в первый ряд бойцов, на что И. И. с радостью согласился. За видением последовала жестокая духовная брань, продолжавшаяся 8 лет, в результате к-рой И. И., по его словам, «вошел во все прибежища врага и после жестокого единоборства вышел из них по благодати Господней». Важным событием в жизни подвижника стало обретение духовника старца Даниила, безмолвника и почти полного затворника, монашествовавшего в келлии прп. Петра Афонского в окрестностях Великой Лавры. От своего духовника И. И. перенял правило вкушать пищу (состоявшую из 1 меры хлеба и небольшого количества овощей) лишь 1 раз в день, не делая исключения для великих праздников.

В период пребывания в скиту свт. Василия Великого вокруг И. И. стало формироваться небольшое монашеское братство: к старцу присоединились его родной брат Афанасий, о. Иоанн из Албании и о. Ефрем (впосл. иеромонах, возглавивший движение старостильников в г. Волос). Послушником И. И. нек-рое время был и известный подвижник мон. Герасим (Менайас), к-рый, несмотря на то что здоровье не позволяло ему остаться в братстве надолго, всегда вспоминал о старце с глубоким почтением. С тех пор как подвижники стали постоянно жить в своей каливе, И. И. приобрел большую известность, и к нему за советом приходило множество посетителей. Это обстоятельство нарушало уединенную обстановку, побуждая основателей братства искать новое место для монашеских подвигов.

И. И. в 1929 и 1930 гг. покидал Св. Гору для пострижения в монахини своей матери и основания в окрестностях г. Драма женского монастыря. В 1933 г. он возвратился на Афон, продолжая руководить 5 постриженными им монахинями посредством переписки.

В янв. 1938 г. И. И. вместе с о. Арсением присмотрели для себя заброшенную каливу в Малом скиту св. Анны, располагавшуюся в пещерах под скалистым обрывом, где они подвизались в течение следующих 30 лет. Подвижники обновили небольшую ц. св. Иоанна Предтечи и соорудили для себя из дерева, прутьев и глины хижину, разделявшуюся на 3 кельи, одна из к-рых предназначалась для И. И., другая для Арсения, а третья — для приходящего иеромонаха. Здесь И. И. и о. Арсений на некоторое время вновь остались вдвоем. Само расположение каливы и недостаток места для жилых помещений не предполагали присутствия др. братий. Тем не менее со временем к подвижникам присоединились новые ученики из числа молодых монахов, в т. ч. мон. Ефрем (впосл. игумен Филофея мон-ря, а затем основатель ряда мон-рей на территории США), мон. Иосиф (впосл. духовник мон-ря Ватопед и биограф старца), иером. Харалампий (впосл. игумен Дионисия прп. мон-ря).

Тяготы жизни в Малом скиту св. Анны (связанные прежде всего с необходимостью ежедневно поднимать грузы на большую высоту) плохо сказывались на здоровье молодых послушников, поэтому в июне 1951 г. И. И. принял решение переселиться поближе к морю. Им была выбрана калива св. Бессребреников в Новом скиту. В нач. 1958 г. здоровье старца резко ухудшилось, на его шее появился болезненный нарыв. Уступая просьбам духовных чад, И. И. согласился принять лечение, хотя и считал усилия медиков ненужными. В следующем году он страдал от сердечной недостаточности. В день Успения Пресв. Богородицы старец отошел ко Господу, предсказав свою кончину и предварительно причастившись на праздничной Литургии.

Мощи И. И. в наст. время находятся в Ватопеде, а честная глава и остальная часть мощей — в мон-ре прп. Антония Великого (шт. Аризона, США). Сообщалось о посмертных явлениях старца и о чудесах, имевших место при перенесении его мощей. И. И. почитается как местночтимый святой на Св. Горе Афон, а также в Румынии.

Сохранилось большое количество писем И. И. к родственникам и духовным чадам, посвященных различным вопросам духовной жизни. Подборка этих писем была опубликована старцем Ефремом из Филофеева мон-ря под заглавием «Выражение монашеского опыта». Перу старца принадлежит также сочинение «Десятигласная духодвижимая труба», где в образной форме описываются ступени, которые необходимо преодолеть подвижнику по пути к стяжанию благодати. Сочинениям старца свойствен своеобразный стиль, сочетающий архаизацию с простонародными выражениями и с использованием рифмованной прозы.

Преподобный Иосиф Исихаст

икона преподобного Иосифа Исихаста

икона преподобного Иосифа Исихаста
написанная иноком Романом

Старец Ефрем Филофейский:
«Моя жизнь со Старцем Иосифом» — книга в формате PDF

Душеполезное чтение от Преподобных. Новый перевод:

«Мой Старец Иосиф Исихаст и Пещерник»

Перевод отдельных глав книги, выполненный иноком Одесского Свято-Успенского мужского монастыря Романом.

Оглавление
Введение
Глава: Наше бдение и молитва
Глава: Устная и умная молитва
Глава: Борьба со сном
Глава: Брань
Глава: Пост

Введение

Современные монахи и иноки в их подавляющем большинстве ищут в своей новой жизни повторения восхождения к высотам духа истинных святых подвижников далекого и недавнего прошлого. Как и советовал святитель Игнатий Кавказский этому, как ничто другое способствует назидание из чтения святых Отцов. Как показывает опыт, наиболее побуждающим к деланию является чтение переводов жизнеописания и творений старца Иосифа Исихаста († 15/28 июля 1959 года). О нем писали его ученики старцы схимонах Иосиф Ватопедский, Маркелл Каракальский и Филофейский-Аризонский схиархимандрит Ефрем. Перевод отдельных глав книги последнего, выполненный иноком Одесского Свято-Успенского мужского монастыря Романом предлагается ниже. Эти тексты удивительно успешно учат основам подвига стяжания Святого Духа, и чтение их побуждает выполнять указания старца Иосифа Исихаста, как бы сказанные им самим лично каждому из нас. Итак, преоружимся смиренномудрием, верой, решимостью и, благословясь, начнем вникать, чтобы исполнять. Господи, молитвами преподобных Твоих молиться нас научи!

Старец Ефрем Филофейский «Мой Старец Иосиф Исихаст и Пещерник»

В наш бурный и рациональный век, несмотря ни на что, Церковь не перестает рождать святых, подтверждая истину, что Христос вчера и сегодня Тот же. Нужно лишь сердце, пожелавшее забыть себя, прикоснуться к огню любви, к жизни, к свету, и успокоиться в тихом пламене Божественных объятий Благодати Христовой. Неоскудевающий источник святости не иссякает и в наши, последние, дни, и мы ясно видим это через святых, которых нам и ныне являет Бог. Видя их жизнь, их подвиг, самоотвержение, усердие, пролитие крови, мы и сами воспламеняемся сердцем. Божественная ревность заставляет нас по-иному взглянуть на окружающий мир, и через призму иных, духовных, ценностей полюбить узкий путь. Здесь голод и скудость рождают радость, отсечение своей воли дает человеку свободу, недосыпание и изнурение приносят силу, слезы и плачь – утешение, пролитие пота и крови дарует благодать, готовность на смерть – жизнь. Человек делается обладателем самого Неба. Так, гражданином Неба, светочем Православного святоотеческого пути, земным ангелом и небесным человеком явился нам старец Иосиф Исихаст. Этот величайший подвижник XX века, укрывшись от мира в темноте пещеры, явил нам блистание фаворского света. Современный мир устал от идеологий и слов, он жаждет живого примера. Пример жизни преподобного старца Иосифа и пример жизни его учеников и духовных воспреемников сегодня являются актуальным напоминанием о сути Христианства, что любовь к Богу не в книгах, ни в словах, но в деле. Переступая черту себялюбия, эти титаны духа взошли на Небо, и возвещают нам своей жизнью, что иного пути не существует. Только «дай кровь» и «прими Дух».

У книжной полки. Монах Иосиф Ватопедский. Старец Иосиф Исихаст

В «Лавсаике» сказано: «Некий монах, именем Павел, потому звался наилучшим, что во всякое время его занятием была непрестанная молитва». Именно таким монахом, являющим собою предмет похвалы новейшей истории Святой Горы, был блаженный старец Иосиф Исихаст. В неблагоприятные времена он сумел возобновить традицию молитвы и безмолвия, веками жившую на Афоне. Его напряженное и неустанное подвижничество, его ду­ховная жизнь и наставнический труд подготовили новое поколение делателей Иисусовой молитвы, влияние которого сказывается даже за пределами Греции. О жизни и аскетическом учении великого афонского старца повествует книга ватопедского монаха Иосифа, которая вышла в издательстве Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Она так и называется – «Старец Иосиф Исихаст».

В предисловии игумен святой обители Симонопетра, архимандрит Емилиан пишет: «Старец Иосиф, эта новоявленная звезда афон­ского небосвода, пользовался всеобщей любовью. Его святой образ соделался чистым зерцалом, так что всякий взиравший в него с чистым сердцем сам становился подобным старцу приверженцем трезвения. Многие из тех, кто последовал за бла­женным старцем, доверились ему и благодаря это­му смогли насладиться духовным млеком и медом. Немало молодых людей, уже познакомившихся в своей мирской жизни с богодухновенными аскетическими сочинениями, стекалось в удел Пресвятой Богородицы, и каждый из них сам становился де­ревцем этого райского сада. Вот и вышло, что его дети во Христе обрели многочисленных духовных чад, частью уже почивших, а частью ныне здравствующих, и создали новые монашеские общины, как на Святой Горе, так и за ее пределами, чтобы передать своим духовным потомкам эстафету мо­нашеского жития.

Старец Иосиф взрастил добродетели подвиж­ничества и деятельной молитвы. Немало благолюбивых старцев-подвижников существовало и существует благодаря ему. В какое бы время ни появлялись смиренные и благоговейные искатели молитвы, они всегда находили старца изобилую­щим этим святым плодом Духа. От них же радост­но устремлялись ко Христу молодые побеги и, питаемые благодатью Господней, утучнялись благословениями и наставлениями старцев. По словам архимандрита Емилиана, жизнь блаженного отца Иосифа благодатна и притягательна. Старец был лишен светского образования. Не сыскав наставника духовной жизни, способного открыть ему глубины безмолвия, он, однако, был научен Самим Богом. Старец от природы обладал остротою ума и, как кажется, получал посвящение в таинства Царствия Небесного, будучи все­цело направляем свыше.

Таким образом, старец Иосиф, подобно книжнику, выносил из сокровищницы своей новое и старое или, вернее, выражал старое по-новому. Он ни на йоту не уклонился от линии древних преподобных отцов, которую со­храняли и исихасты XIV века, и святой Никодим Святогорец, и обитатели калив, вплоть до анонимного безмолвника, автора сочинения «Трезвенное созерцание». Благодаря своему строжайшему аске­тическому житию, превосходящему меру человеческих сил, старец Иосиф стал причастником Божественной жизни и, словно от избытка, «пере­дал всем, кто приблизился к нему», собственное таинственное и совершенное сияние. Святой Исаак говорит: «Если в ком из людей по­селится Дух, то такой не престает молиться, ибо Дух Сам молится постоянно». Ведь Господь не скупится, наделяя Своими дарами. Так вот старец Иосиф с помощью своего мужественного подвиж­ничества и молитвенного делания искал и приобрел это дарование. Многому из усвоенного и испытан­ного им он обучил желающих, преподав им в пись­менной и устной форме хлеб животворящий, пищу нетленную, воду живую, сокровище радования.

Кроме того, преподобный отец оста­вил нам истинно православный образец строгого отношения к самому себе и беспредельной любви, великодушия и снисхождения к братиям во Хрис­те. В своем глубоком смирении он прекрасно по­нимал и то, что все эти дарования являются не механическим результатом определенных аскети­ческих подвигов, но даром «хотящего и милующе­го Бога». К тому же индивидуальные особенности каждого человека определяют и подобающие ему образ и меру подвижничества. Вот почему к концу своей относительно короткой жизни старец сде­лался еще снисходительнее к другим, сам же ни в малейшей степени не уклонялся от строжайшего подвижничества, хотя жестоко страдал от телесных немощей.

В наше время, — говорит отец Емилиан, — после многолюдного заселения Святой Горы, многие присоединились к Богоматернему прсдстательству и попечению. Тут можно назвать преподобного Силуана Афонского и многих других, в преподобии живших, чьи имена лучше знает Бог. В этой книге речь идет об одном из них — о старце Иосифе Исихасте, который, будучи уязв­лен стремлением к Богу, оказал огромное влияние на современных святогорцев и мирян как лично, своею жизнью, подвигами и учением, так и через своих учеников и их воспитанников. Почитаемый ими как преподобный, он укрепляет их на трудном пути освящения во Христе. Вслед за этим надлежит выразить благодарность Иосифу монаху (автору этой книги), который, будучи старцем, вскормил и воспитал общину Ватопедского монастыря. Долгие годы, проведя вместе с блаженным старцем Иосифом Исихастом, он научился от него безмолвному монашескому житию и в свою очередь позаботился передать уже своим чадам наставления и духов­ный опыт наставника.

Отец Иосиф Ватопедский посвятил свой труд житию и учению старца и разъясняет в нем его сочинение «Десятигласная Духодвижимая труба», делая его тем самым «пригодным для пищи и пития». Предваряя свой труд, монах Иосиф в частности отмечает: «Нет ничего необычайного или удивительного в том, что кто-либо пишет повествование о жиз­ни достойных восхищения людей, затрагивающее также их подвиги. Если бы только это делалось всегда, чтобы испорченному обществу, которое, к сожалению, волнуемо многими противоречия­ми, дать некую надежду на исправление и возвра­щение к равновесию!» «Прошло много столетий с того момента, когда новое Евангелие подарило людям благую весть и открыло им подлинный смысл жизни — истинный мир и радость, а путь человека к осуществлению этой благой вести продолжается до сих пор.

«Мне, — говорит монах Иосиф, — предстоит рассказать об одном из бесчисленных шедших по этому пути героев, рядом с ко­торым мне, по человеколюбию Божию, довелось провести довольно продолжительное время. Я лич­но «видел, слышал и осязал» подлинную жизнь этого человека, так же как и его мысли, — в той мере, разумеется, в какой они были для меня по­стижимы. Основной отличительной чертой этого блажен­ного старца было исполнение всеобъемлющих за­поведей. Ему присуща была, во-первых, любовь к Богу от всей души и всего сердца и любовь к ближ­нему, как к самому себе, а во-вторых — суровое подвижничество ради осуществления этой первой заповеди, продолжавшееся всю жизнь и прошед­шее через разнообразные испытания. Мы, находившиеся подле старца, научились из его жизни и слов многим полезным вещам, которые он познал на собственном опыте. Младшие же из братии, пришедшие в общину на закате его жизни, требовали записать кое-что из этого опыта, указы­вая на то, что устное предание в скором времени будет забыто.

И вот, — говорит монах Иосиф, — настойчивость этих монахов и всех тех, кто знал нашего старца, побудила меня приступить к труду, несмотря на крайнюю ограниченность моих сил. Таким делом следовало бы за­няться другим, более достойным людям. Однако это, должно быть, не так просто, поскольку старец придерживался особого образа жизни и свидете­лей, видевших его своими глазами и слышавших его речи, не так много. Кроме того, не исключе­но, что в будущем о нем напишут иные ревнители, располагающие достаточным мастерством слова. Сейчас я и сам признаю, что описание лично­го опыта благочестивых и добродетельных людей способно принести большую пользу для укрепле­ния и назидания младших поколений. С внимани­ем и ответственностью, без всякого фанатизма или нарочитости я описываю события из жизни приснопамятного старца, исходя из того, что видел и слышал сам, равно как и из свидетельств других людей, знавших его прежде меня».

Итак, эта книга рассказывает о жизни и аскетическом учении великого афонского старца Иосифа Исихаста, почившего в день Успения Пресвятой Богородицы. Как отмечают издатели, свидетельство жизни блаженной памяти стар­ца обладает величайшей ценностью в наше время, ибо удостоверяет общность опыта святогорцев, познавших современную жизнь с ее стремительным бегом и поворотами, разных по происхожде­нию и образованию, но соединенных одной и той же сердечной любовью и ревностью о Боге. Благо­даря этому они соделались божественными глаша­таями, воспевающими для нас таинства обожения смиренного человеческого естества во Христе. Книга, по словам издателей, будет полезна всем интересующимся практикой Иисусовой молитвы.

Моя жизнь со Старцем Иосифом

Личность и учение величайшего Старца XX века Иосифа Исихаста живо запечатлены в воспоминаниях его ученика и преемника архимандрита Ефрема, проигумена монастыря Филофей на Афоне, создателя и духовника православных греческих монастырей в Америке, наиболее почитаемого Старца современности. Перед читателем впервые раскрываются в такой полноте образ преподобного Старца Иосифа и его наука о монашеском образе жизни и спасении. Книга дает ответ на главные для христиан вопросы духовной жизни.

Перевод с греческого и примечания архимандрита Симеона (Гагатика).

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА 1

КНИГА ПЕРВАЯ — Моя жизнь со Старцем Иосифом 1

КНИГА ВТОРАЯ — Жизнеописание Старца Иосифа Исихаста 44

Старец Ефрем Филофейский. Моя жизнь со Старцем Иосифом

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

В 2008 году в Греции вышла книга воспоминаний Старца Ефрема Филофейского «Мой Старец Иосиф, Исихаст и Пещерник». Она стала событием в духовной жизни православных греков. Все ее приобретали, все о ней говорили, во всех монастырях книга читалась во время трапезы. В этом нет ничего удивительного. Старец Иосиф Исихаст, как становится все более очевидным, — самая выдающаяся личность в духовной истории XX века. Слово Старца, дошедшее до нас в его письмах духовным чадам, ничуть не уступает слову великих святых отцов. А такое возможно только тогда, когда и жизнь подвижника не уступает житию великих святых. В опубликованных воспоминаниях его личность, житие и учение раскрылись с такой полнотой, глубиной и высотой, что не оставили сомнений у тех, кто отдавал Старцу Иосифу пальму первенства среди духовных учителей последнего времени. Конечно, это произошло и благодаря тому, что воспоминания принадлежат непосредственному преемнику Исихаста — его любимому ученику Ефрему, проигумену монастыря Филофей на Афоне, а ныне Старцу монастыря Святого Антония Великого в пустыне американского штата Аризона.

Масштаб личности и дела Старца Ефрема достойны его духовного отца. На наших глазах он совершил удивительное и невиданное в истории чудо: за несколько лет создал на Американском континенте около двадцати монастырей, которые не иначе как по Божественному мановению наполнились монахами и монахинями, украсились храмами и стали духовным оазисом для жаждущих благодати Божией американцев. Эти монастыри следуют, насколько возможно для Америки, афонскому монастырскому уставу и заповедям Старца Иосифа, которого все подвизающиеся там монахи называют «дедушкой» как отца своего отца, Старца Ефрема.

Переводчику этой книги посчастливилось взять благословение на перевод у самого Старца Ефрема. В монастыре Святого Антония любезно поделились подготовительными материалами к греческому изданию и разрешили включить в русский перевод главы, ранее не публиковавшиеся. Сама книга представляет собой запись устных рассказов Старца Ефрема, которые его чада первоначально записывали на диктофон на протяжении нескольких десятилетий. Была проделана огромная работа по переносу живого слова на письмо и по его тематическому упорядочению. Книга сохранила свойства устного рассказа. Старец Ефрем унаследовал от своего Старца и поэтические дарования: его слово полно художественных достоинств, которыми, надеемся, теперь сможет насладиться и русский читатель.

Русское издание, кроме того, что полнее греческого, имеет другое название, а также другое распределение материала. Самое ценное в книге — то, что запечатлелось в памяти Старца Ефрема о его жизни, послушании и обучении у Старца Иосифа. Эти воспоминания мы и поставили на первое место. Поэтому в русском переводе книга получила название, которое греки дали одной из ее частей: «Моя жизнь со Старцем Иосифом». Здесь звучит слово только Старца Ефрема (за редкими исключениями, которые всегда оговариваются) и, конечно, Старца Иосифа в передаче его ближайшего ученика. При этом мы постарались освободить их слово от редакторской правки, привнесенной при подготовке греческого текста. Вторую часть нашего издания составили биографические материалы, которые старательно были собраны чадами Старца Ефрема как из его слов, так и из других источников. Полное жизнеописание Старца Иосифа Исихаста — это, на наш взгляд, дело будущего, которое потребует немалой исследовательской работы.

Воспоминания Старца Ефрема, несомненно, войдут в золотой фонд святоотеческой письменности и принесут великую духовную пользу всем радеющим о своем спасении христианам. А для избравших благой путь монашества станут бесценным пособием, созданным современными святыми для современных подвижников, от послушника до игумена монастыря. Это книга, которую игумен может смело давать послушникам как самый первый учебник иноческой жизни.

Преображение Господне, 2011 г.

КНИГА ПЕРВАЯ
Моя жизнь со Старцем Иосифом

Глава первая. В МИРУ

В первые годы бедствий немецкой оккупации, когда я ради работы бросил учебу в школе, в одну из двух старостильнических церквей Волоса пришел служить приходским священником святогорский иеромонах. Его духовным отцом был Старец Иосиф Исихаст, как он сам его называл. Этот иеромонах-святогорец стал для меня в то время драгоценным советником и помощником в духовной жизни. Я избрал его своим духовником и, благодаря его рассказам и советам, в скором времени стал чувствовать, как мое сердце отдаляется от мира и устремляется к Святой Горе. Особенно что-то загоралось во мне, когда он рассказывал о жизни Старца Иосифа, и пламенной становилась моя молитва о том, чтобы поскорее с ним познакомиться.

Я старался, насколько это возможно для ребенка, подвизаться в миру и с четырнадцати лет хотел стать монахом. Но мой духовник отец Ефрем сказал:

Ты, Яннакис, еще не можешь стать монахом, ты очень юн. Подрастешь, тогда посмотрим.

Моя мать жила как монахиня, усердно постилась, молилась, была добродетельной и любила монашество. Меня она всегда держала рядом с собой, потому что, когда я был младенцем, она получила извещение, что я стану монахом. Во время молитвы она увидела звезду, покидающую наш дом и улетающую к Святой Горе, и услышала некий глас:

— Из троих детей этот один будет жить.

Моя мать испугалась:

— Ах, у меня умрут двое детей, и останется только этот!

Она не знала, что истолковывать предвозвещение надо так: один ее ребенок будет жить близ Бога. Позже она осознала, что это было видение о моем уходе на Святую Гору. Вот почему она строго наблюдала за мной и не позволяла удаляться от нее: чтобы отдать Богу насколько возможно чистое приношение.

Сама она была для меня человеком, с которого я мог брать пример. Как часто я видел, что она закрывается на кухне и весь вечер на коленях молится со слезами!

Итак, поскольку мать за мной внимательно следила, жизнь моя в миру, по благодати Божией, была очень строгой. Как я сказал, мне пришлось бросить школу ради работы, ибо в тяжелые годы оккупации голод был нашим ежедневным уставом. От недоедания мы едва держались на ногах.

Я работал в основном в столярной мастерской моего отца. Иногда, однако, мне приходилось и торговать на городском базаре: бубликами, хинином, пуговицами, спичками. Чтобы помочь своей семье, я покупал, что мог найти, и сразу это перепродавал, постоянно рискуя попасть в руки немцев и итальянцев.

Я помню, как однажды итальянцы схватили моего брата, безусого юношу, и вместе с ним моих друзей и били их прикладами из-за того, что они, якобы противозаконно, торговали на базаре. В действительности же итальянцы хотели отнять деньги и товар. Они очень сильно их избили. Подивитесь мужеству доблестных воинов, избивающих малых детей, потому что те продавали спички и кое-какую одежку на базаре!

Читать онлайн «Выражение монашеского опыта» автора Исихаст Старец Иосиф — RuLit — Страница 1

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Помню, мне было девятнадцать лет, когда я отправился в Сад нашей Пресвятой, [1] на Святую Гору. Путь этот, ведущий к монашескому житию, указала мне моя добродетельная и монахолюбивая мать, ныне монахиня Феофания.

В первые годы бедствий оккупации, [2] когда я ради работы бросил школу, в одну из двух старостильных церквей [3] Волоса [4] пришел приходским священником иеромонах–святогорец. Он принадлежал к братии старца Иосифа Исихаста, как сам его называл. Этот иеромонах стал для меня в то время драгоценным советчиком и помощником в моей духовной жизни. Я избрал его своим духовным отцом и, благодаря его беседам и советам, вскоре начал чувствовать, как сердце мое удаляется от мира и устремляется к Святой Горе. Особенно когда он мне рассказывал о жизни старца Иосифа, что‑то загоралось во мне, и пламенными становились моя молитва и желание поскорее узнать его.

Когда наконец подошло время, в одно прекрасное утро, 26 сентября 1947 года, кораблик потихоньку перенес нас из мира к святоименной горе, так сказать, от берега времени к противоположному берегу вечности.

У причала скита Святой Анны нас ожидал почтенный старец отец Арсений.

— Ты не Яннакис из Волоса? — спросил он меня.

— Да, старче, — говорю ему я, — а откуда вы меня знаете?

— А старец Иосиф узнал это от Честного Предтечи, — говорит он. — Он явился ему вчера вечером и сказал: «Посылаю тебе овечку. Возьми ее к себе в ограду».

Тогда моя мысль обратилась к Честному Предтече, моему покровителю, в день рождества которого я родился. Я почувствовал большую признательность ему за эту заботу обо мне.

— Ну, Яннакис, пойдем, — говорит мне отец Арсений. — Пойдем, потому что старец ждет нас.

Мы поднялись. Какие чувства охватили меня! Ни у кого не хватило бы сил их описать.

В тот вечер в церковке Честного Предтечи, высеченной внутри пещеры, я положил поклон послушника. Там, в полутьме, душа моя узнала только ей ведомым образом светлый облик моего святого старца.

Я был самым младшим из братии по телесному и духовному возрасту. А старец Иосиф был одной из крупнейших святогорских духовных величин нашего времени. Я пробыл рядом с ним двенадцать лет, обучаясь у его ног. Столько он прожил после моей встречи с ним. Бог удостоил меня служить ему до его последнего святого вздоха. И он был поистине достоин всяческого услужения в благодарность за его великие духовные труды, за его святые молитвы, которые он оставил нам как драгоценное духовное наследство. Я убедился в том, что он был подлинным богоносцем, превосходным духовным полководцем, опытнейшим в брани против страстей и бесов. Невозможно было человеку, каким бы страстным он ни был, находиться рядом с ним и не исцелиться. Только бы он был ему послушен.

Для монахов старец Иосиф выше всего ставил христоподражательное послушание. Для мирян отдавал предпочтение умной молитве, но всегда по указанию опытных наставников, ибо насмотрелся на прельщенных людей. «Ты видел человека, который не советуется или не исполняет советы? Погоди, вскоре увидишь его прельщенным» — так часто говорил он нам.

В соблюдении нашего подвижнического устава старец был предельно строг. Всей своей душой он возлюбил пост, бдение, молитву. Хлебушек и трапеза — всегда в меру. И если знал, что есть остатки со вчерашнего или позавчерашнего дня, то не ел свежеприготовленную пищу. Однако к нам, молодым, его строгость относительно питания была умеренной, потому что, видя столько телесных немощей, он считал, что должен оказывать нам снисхождение. Но его терпимость, казалось, как бы вся исчерпывалась этим снисхождением. Во всем остальном он был очень требователен. Не потому, что не умел прощать ошибки или терпеть слабости, но желая, чтобы мы мобилизовывали все душевные и телесные силы на подвиг. Ибо, как говорил он, «тем, что мы не отдаем Богу, чтобы этим воспользовался Он, воспользуется другой. Поэтому и Господь дает нам заповедь возлюбить Его от всей души и от всего сердца, дабы лукавый не нашел в нас места и пристанища, где мог бы поселиться».

Каждую ночь мы совершали бдение. Это был наш устав. Старец требовал, чтобы мы до крови подвизались против сна и нечистых помыслов. Сам он совершал бдение в темноте в своей келлийке, с неразлучным спутником — непрестанной умной молитвой. И хотя он уединялся там, внутри, мы видели, что он знает о том, что происходит снаружи — каждое наше движение и каждый шаг. Ему было достаточно просто взглянуть на нас, чтобы прочитать наши помыслы. И когда он видел, что мы нуждаемся в духовном ободрении, рассказывал о разных удивительных подвигах афонских отцов. Он был очень искусным рассказчиком. Когда он говорил, хотелось слушать его бесконечно. Однако, несмотря на его природный дар повествователя, когда речь заходила о божественном просвещении, о благодатных состояниях, он часто, казалось, испытывал огорчение из‑за того, что бедный человеческий язык не мог помочь ему выразить глубину его опыта. Он оставался как бы безгласным, как будто находился далеко от нас, будучи не в силах говорить о том, что обретается на неведомой, пресветлой, высочайшей вершине тайных словес, там, где пребывают простые и непреложные, неизменные и неизреченные тайны богословия.

Так в Греции чаще всего именуют Божию Матерь. — Прим. пер.

Старец Иосиф Исихаст

Одним из самых известных афонских монахов 20 века, безусловно, является Иосиф Исихаст, сам он, однако, никогда не стремился к земной славе, а был замкнут и молчалив, поэтому его называли «Иосифом Молчальником». Он появился на свет в бедной, но благочестивой греческой семье Коттис, ему дали имя Франгиск, когда ему было десять лет, скончался отец — матери пришлось в одиночку поднимать кроме него ещё пятерых детей. Когда он достиг трудоспособного возраста, то стал работать, отслужил в армии, потом стал жить в Афинах, где был и кондуктором, и поваром.

В двадцать с небольшим лет Франгиск стал проявлять интерес к духовной литературе, это, в конце концов, привело его на Святую Гору Афон, где он твёрдо решил стать монахом. Но у жаждущего окунуться в монашескую жизнь молодого человека возникла проблема — он долго не мог найти духовника, разделявшего его стремление к отшельничеству, наконец, Господь свёл его со старцем Ефремом Катунакийским. В 1925 году монаха Франгиска постригли в великую схиму с наречением имени Иосиф.

После смерти духовного наставника Иосифа Исихаста — старца Ефрема братья захотели видеть его во главе общины, он согласился, но терпел сильнейшие искушения. Чтобы бороться с ними, Иосиф вместе с братом Арсением скитались по Афону, а также занимались резьбой по дереву. Наградой от Бога было для схимонаха Иосифа обретение нового духовника — старца Даниила, который славился своим безмолвием.

Постепенно вокруг Иосифа Исихаста стали объединяться братья, разделявшие его учение, среди них и его родной брат — Афанасий. Основные постулаты жизни схимонаха Иосифа: строгий пост (сам он питался один раз в сутки), умная молитва, постоянная исповедь, в том числе помыслов, беспрестанное самоукорение, ночная молитва, молчание. Всё это позволило старцу Иосифу стяжать Божественную Благодать, которой он старался щедро делиться со своими учениками, многие из них взяли такой устав в качестве основного для своих братств.

Помимо напряжённой духовной жизни Иосиф Исихаст занимался тяжёлым физическим трудом, к этому он приучал послушников, но здоровье всё чаще подводило его, в начале 50-х годов он решил перебраться к побережью, но здоровье его всё равно продолжало ухудшаться. В 1958 году у него образовался нарыв на шее, уступив просьбам братии, он отправился на лечение, но через год скончался от сердечной недостаточности.

Иосиф Исихаст был объявлен местночтимым святым на Афоне и в Румынии. Он оставил после себя достаточно большое литературное наследие, полное собрание которого вышло в издательстве Ахтырского Свято-Троицкого монастыря. Ещё одна книга описывает жизнь старца, она так и называется «Старец Иосиф Исихаст», кроме того, она рассказывает об Иисусовой молитве, которую великий подвижник практиковал постоянно.

Ссылка на основную публикацию